Примечателен как поэт, военный писатель, характер и человек

Ты партизан не меньше бойкий В горячей стычке острых слов.

П.ВЯЗЕМСКИЙ.

В 1832 году, верстах в 30 юго-восточнее Сызрани, в деревеньке Верхняя Маза возникло удивительное литературное гнездо. Его начал здесь вить и вил до самой кончины отважный легендарный герой войны с наполеоновским нашествием Денис Давыдов.

Ко времени приезда в наши края Денис Васильевич был уже известным автором нескольких талантливых батальных и поэтических вещей, старшим из так называемых "поэтов пушкинской поры", чье творчество необычайно высоко ценил В.Белинский.

...В 1819 году Денис Давыдов женился на дочери генерал-майора Чиркова Софье Николаевне, за которой в приданое дали деревеньки - Верхнюю Мазу близ Сызрани и около Бугульмы. Впервые Давыдовы приехали в Мазу в конце июня следующего года. Сделали ремонт дома, из Самары привезли новую мебель. От активного участия в ведении хозяйства Денис Васильевич отказался, отдав бразды правления жене. Сам же продолжал работу над военно-историческим очерком "Опыт теории партизанского действия", опубликованном год спустя. В Москву супруги вернулись поздней осенью.

В 20-е годы Давыдов изредка приезжал в Поволжье, и осень 29-го он провел в Верхней Мазе. Весну 1830-го Давыдов тоже проводит на Волге. С 1832 года Денис Васильевич с семьей почти все время живет в Мазе, а когда изредка наведывается в Москву и Петербург, то почти с каждой почтой посылает жене письма-отчеты о своих встречах и впечатлениях.

В 1832-м в Москве вышла его первая книга "Стихотворения Дениса Давыдова". В мартовском письме 1833 года автор сообщал П.Вяземскому: "Наконец, журналы, каждый по-своему, отозвались на литературное мое "ау". Рецензии поместили "Московский телеграф", "Телескоп", "Северная пчела".

Давыдов вообще вел обширную переписку. Сюда, в Верхнюю Мазу, к нему шли ответные письма А.Пушкина, В.Жуковского, П.Вяземского, Е.Баратынского, Н.Языкова и многих других. Знакомство Давыдова с Пушкиным состоялось зимой 1818-1819 года и быстро переросло в дружбу. Пушкин считал, что Давыдов помог ему почувствовать еще в лицее "возможность быть оригинальным" и не превратиться в слепого подражателя.

...Узнав, что Пушкин проезжал через Симбирск, направляясь в Оренбург для сбора материала о восстании Емельяна Пугачева, Давыдов писал ему из Верхней Мазы 4 апреля 1834 года: "Как мне досадно было разъехаться с тобой... Я не успел проехать Симбирск, как ты туда явился, и что всего досаднее, я возвращался из того края, в который ты ехал и где я мог бы тебе указать на разные личности, от которых ты мог бы получить нужные бумаги и сведения. Ты был потом у Языкова, и я не знал о том. Неужели ты думаешь, что я мог бы засидеться в своем захолустье и не прилетел бы обнять тебя? Злодей, зачем не уведомил ты меня о том?"

Это письмо - свидетельство еще и того, что Давыдов интересовался восстанием Пугачева. Не случайно с экземпляром "Истории Пугачевского бунта" Пушкин подарил Давыдову стихотворение, полное дружеских чувств и признательности:

Тебе, певцу, тебе, герою! Не удалось мне за тобою, При громе пушечном, в огне Скакать на бешеном коне. Наездник смирного Пегаса, Носил я старого Парнаса Из моды вышедший мундир; Но и по этой службе трудной, И тут - о мой наездник чудный, Ты мой отец и командир.

Давыдов активно сотрудничал в пушкинском "Современнике", где поместил ряд стихотворений и статей, посвященных славе русского оружия и безбожно кромсавшихся цензурой. В письмах из Мазы он просит Пушкина редактировать его рукописи. 18 мая 1836 года с юмором пишет о статье "Занятие Дрездена": "Как бы то ни было, но эскадрон мой, опрокинутый, растрепанный и изрубленный саблею прошу тебя привести в порядок... Одного боюсь я: как ты уладишь, чтобы, при исключении погибших, сохранить в эскадроне связь и единство! Возьми этот труд уже на себя, Бога ради, собери растрепанные части и сделай из них нечто целое. Между тем не замедли прислать мне чадо мое (рукопись), пострадавшее в битве..." (Цензура изуродовала и другую статью Давыдова - "О партизанской войне").

Литературные интересы Давыдова были многогранны. Об этом свидетельствует его апрельское (1830) письмо А.Бахметьеву: "Я подписался на множество журналов, и со стыдом скажу, на 1000 рублей. Это уж чересчур бессовестно для человека, приехавшего в деревню на экономию, но что делать? Хочется знать, что в мире делается". В Верхней Мазе были и "Библиотека для чтения", и "Телескоп", и "Московский наблюдатель", и "Московский телеграф", и "Русский инвалид", и "Современник", и даже экономические журналы. Поэтому Давыдов имел более полное представление о крупных событиях политической и культурной жизни России и Европы, чем его некоторые столичные знакомые. В сентябре 1832-го он сообщал Н.Муравьеву: "Передо мной горит камин - направо моя библиотека, под рукою бумага, чертежи и перья, а возле них предписания Крейца и Делинсгаузена (работы о войне 1812 г. - А.М.), арсенал, из коего я беру оружия для анатомии их деяний, столь превратно начертанных в газетах и реляциях..." (Часто бывая в Сызрани, наезжая в Самару, Саратов и Пензу, Давыдов всякий раз привозил книги и журналы. Вообще готов был с утра до вечера рыться в собранной им в Верхней Мазе прекрасной библиотеке).

Написав в нашем крае замечательные страницы об А.Суворове, М.Каменском, Я.Кульнове, Н.Раевском и других славных героях России, Денис Давыдов резко выступал против малейшего искажения истории Отечественной войны. Так, 4 октября 1829 года он направляет издателю журнала "Русский инвалид" А.Воейкову письмо, опровергающее напечатанные сведения о начале партизанских действий, и утверждает, что они совершались не с 9 сентября, а с 1-го, так как сам лично участвовал в них.

В 30-е годы за границей, особенно во Франции, стало распространяться мнение о якобы случайной победе русских над армией Наполеона. В 1835 году в "Библиотеке для чтения" появилась написанная в Мазе страстная статья Давыдова "Мороз ли истребил французскую армию в 1812 году?" Опираясь на данные о состоянии погоды, автор, доказывая абсурдность такого утверждения, важнейшую причину победы над французскими захватчиками видит в силе русского патриотизма. Знаменательно утверждение Давыдова и в статье "О народной войне", тоже рожденной у самарской излучины великой Волги и напечатанной в пушкинском "Современнике" за 1836 год: "Огромна наша мать Россия! Изобилие средств ее дорого уже стоит многим народам, посягавшим на ее честь и существование; но не знают еще они всех слоев лавы, покоящихся на дне ее... Еще Россия не подымалась во весь исполинский рост свой, и горе ее неприятелям, если она когда-нибудь поднимется".

В работе 1836 года "Мысли при известии о неудачном предприятии на Константину французских войск" Давыдов размышляет об особенностях русского национального характера: "Можно смело сказать, что нет народа менее завистливого нашего; в нем, по крайней мере, не было до ныне заметно той несправедливости, которая вследствие тайной ненависти и зависти, увлекает некоторые нации к преувеличению недостатков своих врагов и к прославлению своих собственных добродетелей. Напротив того, русские не только не унижают знаменитых подвигов, совершенных их неприятелями, но они первые разглашают и превозносят их..." Давыдов утверждает: "Мы, русские, по природе нашей чужды тайной ненависти к кому-либо; самые обстоятельства, среди которых мы находимся, не допускают в нас этого низкого и недостойного чувства".

Давыдова возмущала предвзятая оценка России, распространенная в Западной Европе. Размышляя об этом на берегах Волги, он с гневом пишет: "Кто из нас не заметит явной и всеобщей ненависти к России чужеземных историков, журналистов и большей части писателей? Везде, где коснутся они России, ее государей, вождей, народа и войска, везде возводят на них клеветы. Не благоразумнее ли поступили бы враги наши, если б к общему ополчению гортаней и перьев присоединили бы и логику". И с горечью отмечал также, что "в нашей отечественной литературе мало жизнеописаний людей, которыми Россия вправе гордится".

Сам Давыдов придавал большое значение своим военным запискам, видя свой долг в утверждении верного взгляда на события 1812 года, в прославлении подвига русских полководцев. При этом его военно-исторические познания были столь обширны, глубоки и бесспорны, что некоторые писатели и ученые, интересовавшиеся событиями 1812 года, обращались к нему в Верхнюю Мазу за советами и уточнениями отдельных фактов. Приходили сюда письма от В.Скотта, М.Загоскина и других.

Заметим также, что именно здесь, в Средневолжье, в Верхней Мазе, Денисом Давыдовым написаны не только наиболее значительные произведения 30-х годов о сражениях и полководцах русской армии, но и стихотворения "Бородинское поле", "Душенька", "Послание Зайцевскому", "Челобитная", "Вальс", "Речка", "Современная песня" и многие другие. Значит, была здесь живительная атмосфера, значит, располагала обстановка. "Я здесь, как сыр в масле, - писал Денис Васильевич со свойственным ему юмором Ф. Толстому, - особенно, когда сравниваю каждый день противоположный прошлогоднему дню! Посуди: жена и полдюжины детей, соседи весьма отдаленные, занятия литературные, охота псовая и ястребиная - другого завтрака нет, другого жаркого нет, как дупеля, облитые жиром и до того, что я их уж и мариную, и сушу, и черт знает что с ними делаю! Потом свежие осетры и стерляди, потом ужасные величины и жиром перепелки..."

Денис Давыдов был страстным охотником на зайцев, лис, по 20 верст гонялся за волками, а в пензенских лесах ходил на медведей. Бывал на Волге у Жигулей, где слушал пение бурлаков и с удовольствием рыбачил. В своей Верхней Мазе нередко заходил в крестьянские избы, помогал нуждающимся. А тех, кто тщательно и с любовью ухаживал за лошадьми (лошади были его слабостью), одаривал небольшими денежными суммами. Давыдов настоял, чтобы в его Верхней Мазе был сбавлен оброк с крестьян, запрещены телесные наказания и построена школа.

В письме А.Михайловскому-Данилевскому от 22 декабря 1835 года он сообщает, что вздумал все выручаемые деньги за свои сочинения "употреблять на прибавку жалований учителям и на покупку книг детям... Мне хочется, чтоб в совершенном возрасте сыновей моих, они знали, что на воспитание их употреблены были не одне деньги пшеничные, но и те, которые я приобретал головою. Это, может быть, послужит им примером, ибо хороший пример действительнее всякого наставления".

У Дениса Васильевича было пять сыновей - Василий, Николай, Денис, Ахилл, Вадим и четыре дочери - Юлия, Екатерина, Софья и Евдокия. Он хотел, чтобы его дети выросли людьми честными, порядочными, трудолюбивыми, любящими свое Отечество. Вот отдельные строки из некоторых его посланий сыновьям, написанных в Верхней Мазе. Поздравляя Василия с днем рождения, отец писал: "Теперь пришло время подумать о будущности. Шестнадцать лет есть истинное время для размышлений о ней. Употребляй на это ежедневно по получасу, вставая ото сна, и по получасу, отходя ко сну, перед молитвой. Поутру определяй, что тебе делать в течение дня, а вечером дай отчет самому себе, что ты сделал, и если что было не так, то заметь, чтобы извлечь все то, в чем совесть упрекнет тебя. Повторяю тебе, вот истинный момент определить себе неколебимые правила чести и от привычки ежедневно соблюдать их сродниться с ними в три или четыре года, а там все пойдет само собою..." А Николаю писал: "Не платье и не род службы производят твердость характера и делают человеком, а природа и собственная воля. Много я знаю дряни, плакс и трусов в военных мундирах и даже в георгиевских крестах, и много знаю во фраках и в штатской службе людей отличных по твердости их, духу и неустрашимости".

В 1837 году Денис Васильевич начинает хлопотать о переносе праха героя Бородина князя Багратиона, покоившегося в селе Симы, имении князей Голицыных во Владимирской губернии, либо на Бородинское поле, либо в Александро-Невскую лавру рядом с Суворовым. Назадолго до смерти он сообщал из Верхней Мазы своему двоюродному брату генералу А.Ермолову, что еще 3 октября 1837 года подал графу Орлову записку, в которой излагал просьбу царю о перезахоронении Багратиона и что император заверил: прах Багратиона будет перенесен на Бородинское поле и погребен у памятника героям Бородина.

22 апреля 1839 года сердце Дениса Давыдова, бившееся 55 лет, остановилось. Его тело из Верхней Мазы было перевезено в Москву и погребено на кладбище Ново-Девичьего монастыря...

А 14 лет спустя В.Белинский дорисует портрет этого по-своему уникального человека - прославленного национального героя России такими словами: "Денис Давыдов... примечателен и как поэт, и как военный писатель, и как вообще литератор, и как воин - не только по примерной храбрости и какому-то рыцарскому одушевлению, но и по таланту военоначальничества, и, наконец, он примечателен как человек, как характер".

Премия правительства

Подарили... возможность жить как все Е.САПАРОВСКАЯ

Не подкачал "великий и могучий"

Забота по-самарски В.ЖОГОЛЕВА.

Жених да невеста... Без места

Дороже всех денег на свете

Видит око, да звонка не слышно И.ШАБАЛИНА

ВМЕСТЕ СПОДРУЧНЕЕ

Борисов вышел - прокуратура ответила А.ГАЛУЗИН

"Живая вода" Н.СЕРГЕЕНКОВА

Приемы грязного шантажа

Шесть побед плюс рекорд!

Столкнувшись с "Динамо", "Лада" вылетела на обочину

Александр Власов: "Для нас все еще только начинается!.." А.РАТНЕР

Самарские имена в современной цивилизации А.МАРТИНОВСКАЯ

"Я сделаю все, что ты хочешь..." В.ИВАНОВ

Версия для печати